Черная ведьма желает познакомиться  - Марина Ефиминюк

– Ладно, госпожа черная ведьма, – прошипел парень, – я хотел договориться по-хорошему, но раз ты отказываешься по-дружески изобразить Дороти, то позволь тебе напомнить, из-за кого мы все оказались в такой абсурдной ситуации…

– Нечего было по бабам таскаться, вино с приворотами пить, а потом невесту всякими магическими хворями, через поцелуй передающимися, заражать! – протараторила я.

– А кто этот самый приворот сварганил? – обвинительно квакнул он.

– Это не я! – вышло даже как-то визгливо и обиженно, будто в детстве, когда Брит или Томми хулиганили с зельями, а розгами от строгой бабки совершенно незаслуженно прилетало мне.

– Чем докажешь? – фыркнул жених, кое-как поднимаясь на ноги.

– Картер, – щурясь через одно стеклышко очков, восхищенно выдохнула я, – ты вообще осознаешь, что сейчас пытаешься шантажировать черную ведьму?

– Я предпочитаю это называть взаимовыручкой. Ты спасаешь мое ежемесячное содержание, а я твою магическую лицензию и делаю вид, что не знаю, куда писать жалобу на единственную в Сельгросе черную ведьму.

Он подал руку, чтобы помочь мне встать. Удивительное дружелюбие, учитывая, что его безжалостно огрели магией. Не отказываясь от протянутой руки, я поднялась и оправила длинное черное платье, заговоренное на то, чтобы всегда оставаться идеально выглаженным.

– Поверить не могу, меня шантажирует пятнистый колченогий изменник! Ты свою физиономию в зеркало видел, бесстрашный?

– Кстати, еще тот вопрос, откуда у меня появились пятна.

Темная Богиня! Разве у жаб память не в две секунды? Лишь бы не припомнил купание в магическом зелье, противоречившее любым правилам профессионального колдовства.

– Ну так как? По рукам? – Шантажист кивнул в сторону наемного экипажа, по самую крышу утонувшего в густом тумане.

– Не пойму, в ридикюле Эмили у тебя, что ли, инстинкт самосохранения начисто отшибло? Может, проклясть тебя? – примерилась я, но издеваться над женихом, похожим на гороховое чучело, да еще с невестой-жабой на руках, было все равно что бить лопатой хромую собачку. Мало что Картеру действительно предстояло прохромать минимум пару часов.

– Можно еще и жалобу на угрозы в сторону законопослушного горожанина написать, – мечтательно протянул он. – Не хочешь наряжаться Дороти, до восьми утра преврати ее обратно в человека.

Вернуть Дороти человеческий облик у меня получилось бы лишь в двух случаях. Если бы на пороге лавки неожиданно нарисовался Томас и объяснил, чего намешал в ядовитое зелье, или же Брит перерыла семейные гримуары и сумела найти волшебное средство, способное превратить квакающую невесту в невесту нормальную.

Другими словами, я была обречена.

Мысль, что Картер действительно выполнит угрозу и мне придется попрощаться с магической практикой, вызывала волну возмущения. Я вовсе не сдавалась, а поступала как здравомыслящая черная ведьма, отчаянно не желающая возвращаться в родовой замок. Надеясь, что выдавленная натянутая улыбка сойдет за милую, процедила, не разжимая зубов:

– У Дороти найдется подвеска, чтобы сделать маскирующей амулет?

* * *

К тому времени, как последний узелок магической паутины на золотом медальоне был завязан, в окно кухни ярко светило солнце. Однако вместо птичьего гомона, скорее всего привычного дому, стояла кладбищенская тишина. Как правило, рядом с черной ведьмой и животные, и люди цепенели. Впрочем, не все. Кошки, вороны и крысы не испытывали никакого трепета, а еще Картер.

Впервые встречаю подобный непуганый экземпляр.

Сладко потянувшись, я размяла шею и оглядела кухню. Белые шкафчики с блестящими стеклами, опрятный очаг, начищенные до блеска сковородки на крюках, льняные салфетки с вышитыми синими незабудками (точно под цвет ставен на окнах). После жизни в захламленном замке Нортон я с большой любовью относилась к порядку и в полной мере оценила усилия горничной, работающей у Дороти.

У бабки Примроуз имелся огромный штат прислуги. Возможно, если бы они получали жалованье, а не отбывали повинность за исполненные верховной ведьмой три желания, то столовое серебро у нас бы тоже блестело, а не исчезало с завидной регулярностью. Хотя, откровенно сказать, темная ворожба с чистотой в доме сочеталась неважно, особенно приготовление зелий, нередко имевших такой запах, что в аптекарском огороде вяли даже одуванчики. Как представила себя, наряженной в белый фартук да поварским тесаком отрубающей голову живой курице, так вздрогнула. Не из-за кровожадного вида, а от мысли, что светлые шкафчики потом придется отмывать.

В тишине прозвучал звонкий стук лошадиных копыт. Я выглянула в окно. У дорожки к дому остановился запыленный экипаж, и возле него уже суетился лакей.

– Картер! – позвала я, поскорее надевая маскирующий медальон, мгновенно вспыхнувший зеленоватым всполохом. – Твой брат уже здесь!

В ответ дом отозвался гробовым молчанием. Нахмурившись, я выглянула в пустую гостиную. Потом с возрастающим недоумением проверила женскую и мужскую спальни. Кадка для омовений в купальне тоже была пуста, никакого спящего парня. Решила на всякий случай проверить в уборной, но попала в чулан, обдавший меня, как несвежим дыханием, едким запахом хозяйственного щелока. В тесноте стояли садовые инструменты и уличная метла, но никакого Картера. Выходило, что я осталась совершенно одна в чужом доме, а суровый гость, вызывавший в младшем брате натуральную панику, уже стоял на пороге!

Вдруг перед мысленным взором всплыло смутное воспоминание, как еще час назад, пока я, погруженная в магический транс, плела паутину для амулета, Картер в истерике носился по дому и искал какой-то перстень, без которого встречать брата было совершенно невозможно. Лучше вообще на порог не пускать. Потом он догадался, что забыл родовую реликвию у Эмили, и с воплем: «Одна нога тут, другая там!» понесся на другой конец города. Учитывая, что на экипаже до западных кварталов можно было добраться за пятнадцать минут, а ходок так и не вернулся, убежал он на своих двоих.

– Да ты шутишь, должно быть… – прошипела я, удивляясь, как бывшая жаба в синий горошек сумела подложить мне такую свинью.

А в двери дома раздался тихий, но уверенный стук. Открывать я не собиралась и понадеялась, что визитер постесняется будить спящих мертвецким сном родственников и вернется к вечеру, чтобы оказаться честь по чести встреченным братом, но в тишине раздался едва слышный скрип, а приятный мужской голос произнес:

– У вас открыто. Я вхожу.

Да чтоб тебе, Картер, до конца жизни превращаться в жабу во время прелюбодеяния!

– Вы дома? – между тем требовал гостеприимной встречи гость.

Совершенно неприлично для черной ведьмы я испугалась и, сама от себя не ожидая, нырнула в чулан. Дверь изнутри оказалась без ручки, плотно прикрыть не вышло, так что осталась узкая щелка – единственный источник света и свежего воздуха. Запах щелока в закутке стоял такой плотный, хоть топор вешай. В носу отчаянно засвербело, я принялась растирать переносицу, надеясь сдержать громкий чих.